НА АЛТАРЕ ПУТИ И СУДЬБЫ

W Bułgarii ukazał się wybór moich wierszy po rosyjsku: Последняя капля.Избранные стихотворения. To dla mnie ważny moment, bo moje teksty przekroczyły w taki sposób barierę kolejnego języka, bardzo dla mnie ważnego. Język rosyjski dał światu wielkich poetów i poetki i zobaczyć swoje liryki w nim, to doprawdy spore przeżycie. Autorem wspaniałych przekładów jest Vladimir Sztokman, a nad całością publikacji czuwała Vania Angelowa, której wstęp tutaj publikuję. Cieszę się bardzo z tej książki, tym bardziej, że przekłady na rosyjski otworzą mi drogę ku innym przestrzeniom literackim.

Дариуш Томаш Лебëда являетсokladkaя наиболее известным польским поэтом поколения „Новой приватности“ – авторов, родившихся между 1950 и 1960 годами. „На алтаре пути и судьбы“, „ забывая о времени и о смерти“, „его бытие – вечность“. Достиг границ пространства, его избранные стихотворения в книге „Последняя капля“ представляют собой не только прекрасные поэтические фантазии, но они становятся также философией жизни и смерти. В них лирический герой узнал „вкус небытия“ и получил „уверенность, что Бог в него верит“, он „вкусил горьких ягод боли и пил из отравленного источника“ всех эпох и веков, „был там, где его не было, был тем, кем не являлся“ и знал, что „то, что должно было настать, настало“ и „то, что должно было умереть, умерло“.

       Оригинальное дарование ставит польского поэта в один ряд с великими поэтами нашего совремия. Он создал замечательные монологи о смысле человеческого существования, о назначении твореца и искусства и читатель воспринимает их не только чувствами и сердцем, но и разумом. За его ëмкими, лаконичными строками угадывается тревога страстной души и они волнуют и поражают ценителей красивого слова своей глубиной и стройностью мысли: твоя судьба — вечность/ но ты никогда еë не узнаешь/ твоя судьба — смерть/ но ты никогда к ней не прикоснëшься/ твоя судьба — бытие/ но ты не существуешь (…)/ перед тобой много дорог/ для заметания следов/ много потерянных минут/ за тобой первый день и первая ночь/ перед тобой последний/ сон.

     Поэтический мир Лебëды – это мир нежного романтика и настоящего философа. Для него „череп человека пустая шкатулка“, а „люди как капли дождя, как огоньки, на мгновение вспыхивающие во мраке и так быстро, так безвозвратно гаснущие“. Его произведения полны противоречий, но в целом они представляют удивительную гармоническую систему: каждая война это/ бойня красоты/ каждая смерть это/ война/ проигранная.

      Реальный мир автора и мир его мечтаний манят нас непостижимыми и пугающими тайнами вечного хаоса, и несмотря на то, что иногда они вызывают ужас у непосвящëнных постояльцев нашей земли, сама жизнь придаëт всем вещам особое содержание под златотканным покровом дня во время спасительного и под „изящным и филигранным китайским фарфором“: – я вскоре уеду из срединного государства/ и возможно не вернусь сюда никогда —/ мальчики спрячут монеты среди/ своих самых ценных сокровищ/ а через много лет после моей смерти быть может/ один из них станет поэтом/ и напишет стихотворение/ о человеке который дал ему/ блестящую денежку/ и ушëл так/ как все/ уходят.

      Мотив сна, как и у выдающегося русского поэта Фëдора Ивановича Тютчева, часто повторяется у Дариуша Томаша Лебëды. Его сны являются прекрасным и желанным обманом и он не хочет просыпаться, боясь услышать голос реальности, хотя и не стремиться быть обманутым: Снилась мне китаянка в моих объятиях/ тонкая как фарфор династии Мин/ хрупкая как молодой стебель бамбука/ у еë губ был вкус небытия а груди/ пронизывали реальность и становились/ сном наяву/ я сказал: мы потратили впустую/ столько времени — она возразила: одна ночь/ такая же как все ночи.

      Лебëда ищет гармонию в природе, в женщине, в человеке. Он глубоко верит в Бога и в возмездие и пишет о неизменности доли и заслуженного жребия: ты не устоял перед/ смертью/ убив миллионы людей/ ты не убил своей/ судьбы. В творчестве польского поэта особое место занимают стихи о любви и каждое из них является своего рода шедевр, а многим из них присущ трагизм. Любовь воспринимается автором не как бесконечное счастье, а как роковая страсть, несущая горе обоим: в горечи чая Улун/ таится вкус из детских/ снов/ он могучий как твои/ руки страшный/ как ожидание/ тебя/ как внезапная/ смерть/ как остывающая/ вечность.

      Широко известны исторические и мифологические стихи Лебëды, как и те, которые посвящены видным личностям и обыкновенным людям Курдистана, Сулеймании, Багдада, Вавилона и т. д. Он поëт о Моисее, об Эйнштейне, о Понтии Пилате, о Древней Греции и о современном Нью-Йорке… Поэт убеждëн, что „разверзнутся небеса и золотая тропинка приведëт его к трону Всевышнего“. Он сам задаëт себе „вечные вопросы“ и пишет в темноте свои „чëрные строфы под звëздами“ о „парнях с автоматами Калашникова“, о „мгновениях в горах Курдистана“, о „старых домах Багдада“ и о „городах в состоянии войны“. И как сказал знаменитый русский писатель Иван Сергеевич Тургенев о Тютчеве, то же самое я скажу и о Лебëде: „О нëм не спорят. Если кто-нибудь его не чувствует, тем самым он доказывает, что не чувствует поэзии.“

     И наконец я уверена, что его высокое художественное мастерство и глубокая философская мысль ставят Дариуша Томаша Лебëду в ряд великанов не только польской и европейской, но и мировой литературы.

                                                                                                      Ваня Ангелова

Reklamy

Skomentuj

Wprowadź swoje dane lub kliknij jedną z tych ikon, aby się zalogować:

Logo WordPress.com

Komentujesz korzystając z konta WordPress.com. Wyloguj /  Zmień )

Zdjęcie na Google

Komentujesz korzystając z konta Google. Wyloguj /  Zmień )

Zdjęcie z Twittera

Komentujesz korzystając z konta Twitter. Wyloguj /  Zmień )

Zdjęcie na Facebooku

Komentujesz korzystając z konta Facebook. Wyloguj /  Zmień )

Połączenie z %s

%d blogerów lubi to: